Подавление бунтов и мятежей Петром Первым

05.06.2015 Автор: Рубрика: Бизнес, Политология»

Мятеж 1698 года смогли подавить еще до приезда Петра в Москву. Не дожидаясь приказов Ромодановского, полковник Гордон, шотландец на русской службе, вывел навстречу стрелецким войскам свои новые части иноземного строя, рассеяв плохо организованную массу стрельцов огнем своей артиллерии на переправе их мятежного войска через подмосковную речку Истру. Только после этого преображенцы Ромодановского приступили к массовым розыскам, арестам, пыткам и казням. Пытаясь оправдать свою нерешительность, Ромодановский даже попытался ввести Петра в заблуждение, преуменьшая масштабы проблемы. Он повесил полсотни главных зачинщиков бунта, отпустив остальных стрельцов на свободу, объяснив царю с их слов, что речь не шла о попытке захвата власти и возведения на трон Софьи, а изведенные нуждой стрельцы просто без спроса пошли в Москву к своим семьям, помыться в банях и сытно поесть. Но эта неуклюжая попытка представить масштабный политический мятеж и заговор массовой самоволкой оголодавшего воинства Ромодановскому не удалась. Петр обрушил на своего оплошавшего главу сыска и заместителя по управлению страной потоки брани, приказал вновь арестовать и пытать уже отпущенных стрельцов. Под пытками преображенцев те признали факт замысла взять Москву с боя и поменять в России власть, и тогда уже начался тот самый массовый стрелецкий розыск.
Жестокое следствие
Царь возглавлял это жестокое следствие, лично допрашивая даже многих рядовых стрельцов, дважды выезжая в монастырь для допросов содержащейся здесь своей сестры Софьи, подозреваемой в подстрекательстве стрельцов к бунту. Все это кончилось знаменитым «утром стрелецкой казни», когда на Красной площади под личным руководством царя казнены около двухсот участников мятежа, а в несколько следующих дней еще около двух тысяч обвиняемых. Такого масштаба политических репрессий страна не видела со времен опричных казней 1570 года при Иване Грозном. Сам царь Петр по примеру Ивана лично взял топор. Присутствовавший при казни в числе других иностранных дипломатов австрийский посланец Иоганн Корб даже подсчитал, что Петр сам отрубил головы пятерым осужденным (по другим свидетельствам, царь обезглавил более десятка стрельцов). Ромодановский своей свирепостью при этом розыске и казнях вернул себе утраченное в глазах царя доверие, но это касалось только лично его, а не его службы сыска.
С этого времени важность Преображенского приказа в глазах Петра начинает падать, и он начинает думать о замене ему в виде принципиально новой службы. Преображенский приказ уже кажется ему устаревшим, он такой же тормоз его начинаниям из московитского прошлого, как ленивые бояре, вздорные стрельцы, меховые шубы до пят, привычка спать после обеда, церковные вековые обряды, да и сама ненавистная ему старорусская по духу Москва.

Такой же тупиковый путь в развитии сыска, тормозящий его, как сделанный еще в допетровскую эпоху единственный на Руси боевой корабль «Орел» по голландским чертежам, оказавшийся негодным к серьезным испытаниям. Когда Петр основал свой боеспособный флот из сотен галер, «Орел» печально догнивал на волжском причале у Нижнего Новгорода, а Преображенский приказ так же тихо угасал на окраине Москвы в тени новой всесильной спецслужбы в России.
Первые годы нового века дали царю новые поводы для беспокойства на фронте госбезопасности отстраиваемой им империи. Если в столице он в эти годы почти сумел вырубить на корню оппозицию своему царству, задавить староверов и поставить под контроль власти официальную русскую церковь, упразднить стрельцов и получить тем временную передышку, то на русскую глубинку это еще не распространилось. В 1705 году те же бывшие стрельцы и раскольники взбунтовали Астрахань, убив ее воеводу Ржевского и других царских чиновников, ее пришлось брать долгим штурмом армии Шереметева, снятой для этого со шведского фронта. В 1708 году так же пришлось большим войском давить мятеж казаков-староверов Булавина на Дону. В том же году с трудом войска разогнали на Волге и Урале бунтовавших башкиров. Петру становится в это время окончательно ясна разница между карательной и упреждающей ролью тайного сыска. Его выученные иноземными полководцами типа Гордона новые полки смогут подавить очередные самые массовые восстания, а его преданные преображенцы угрюмого Ромодановского найдут и казнят большинство зачинщиков. Но завтра все повторится снова. А как предотвращать сами выступления, гарантировать себя от них, как вырвать из-под недовольных всякую опору в обществе и как это общество страхом отвратить от поддержки нового бунта? Для этого нужна была какая-то новая сила, контуры которой в голове царя только вырисовывались.

Ну а дело о группе Кикина и дело царевича Алексея окончательно утвердят его в мысли дольше с созданием спецслужбы не тянуть. Как Ивана Грозного последней каплей в чаше накопившихся идей по искоренению смуты подтолкнет к опричнине смерть жены Анастасии, якобы от рук врагов царя, так и у Петра последним толчком к Тайной канцелярии станет им же убитый сын Алексей. Тайная канцелярия официально была создана сразу после завершения расправы с царевичем Алексеем и его приближенными.

  •  
Автор статьи:
написал 5903 статьи.
Комментарии:

Оставьте комментарий!

Вы должны быть авторизированы чтобы оставлять комментарии.